Рассказы и истории
Молодое вино.
Осень.
О любви и Париже
Посвящается моему мужу Р.М.
Она смотрела на девушку с прической как у главной героини из фильма «Амели» и думала: «Вот беспардонная особа, перегородила людям весь проход!». Беспардонную особу звали Настя, она летела в Париж. Наташа тоже летела в Париж. К тому же они оказались соседками по креслу в самолете, а как позже выяснилось и по месту жительства тоже. Да, они жили в соседних домах и никогда раньше не встречались.

Настя уже бывала в Париже и летела туда, чтобы поддержать свой французский. Наташа же еще ни разу не видела красоту парижских улиц и с радостным волнением ждала этого момента.

Да, в этот раз поездка могла сорваться. Вообще Наташа собиралась поехать в Париж со своей подругой Ольгой. Вместе они купили билеты на самолет и забронировали гостиницу. Но вчера Ольга позвонила и прорыдала в трубку, что они не смогут поехать, так как ей не с кем оставить детей. Её мама, которая раньше обещала присмотреть за детьми, вдруг передумала и категорически отказалась оставаться с внучками, а муж ее все время на работе. «Саша компенсирует все твои расходы за билеты»,- всхлипнула в последний раз Ольга и положила трубку.

«Так, значит, мы не едем», - пронеслось в голове у Наташи, - «как же жалко, накрылась поездочка». Ей стало очень тоскливо. Сначала она сидела, уставившись в одну точку на стене. Потом на ум стали приходить разные мысли и она лихорадочно стала перебирать различные варианты развития событий: «Может можно еще уговорить Ольгину маму, вдруг она все-таки согласится. Почему она так поступает? Неужели завидует дочери, что та летит в Париж, а она никогда уже там не побывает? Нет, Ольга сказала, что мама как камень, она даже общаться с мамой теперь не хочет. Может перенести поездку на то время, когда Саша, Ольгин муж сможет взять отпуск? Тоже не вариант, билеты на самолет невозвратные, придется новые билеты покупать, да и согласится ли Саша? А лететь то уже завтра, никого другого уже и не соблазнить на поездку».

Оставалась одно и самое страшное – лететь одной. Сначала эта мысль показалась Наташе абсурдной и она не стала даже останавливаться на ней. Потом мысль вернулась, но Наташа нашла кучу недостатков в этом плане: «Как это, ехать одной на своей колымаге, а это, не шуточки, а сто пятьдесят километров, да еще и аэропорт в Польше. Там же надо разобраться, где оставить машину, как за это заплатить, найти стойку регистрации, свой рейс и еще кучу всего». И она пришла к печальному выводу, что это все нереально. Да еще и в Париже ей придется гулять одной, да она там умрет со скуки.

Но мысль крутилась и крутилась и Наташа, просто так, на всякий случай, начала продумывать свой маршрут: «Так, встать нужно в шесть утра, в семь выезжаю, в восемь я уже на границе. Пограничный переход я могу пройти и за час и за три часа, тут как повезет. Ничего, если быстро пройду, посижу в аэропорту. И от границы, уже по Польше ехать часа два. Самолет у меня в три часа дня, я как раз все успеваю».
На следующее утро ровно в семь она прыгнула в свою Сюзанну, как она ласково называла свою старенькую Сузуки и понеслась навстречу неизвестности.
Теперь же, она разглядывала через иллюминатор в самолете ослепительные облака и у нее немного отлегло от сердца. Все пошло ровно по ее плану и до аэропорта она добралась без приключений, нашла парковку, оплатила и прямо в аэропорту познакомилась с Настей.

Настя была немного младше Наташи, которой к этому моменту стукнуло 33 года. Наташа выглядела моложе своего возраста, ей все давали лет 28-30. Длинные каштановые волосы чуть вились и падали ей на плечи. В зеленых глазах были любопытство и интерес. Иногда в них просыпались какие-то искорки – бесенята, и тогда, держитесь мужчины – Наташа была неотразимой красавицей! Тонкие губы часто улыбались. Наташа была ужасной трусихой, но ее природная живость и любопытство были сильнее ее страхов и толкали ее порой на не самые обдуманные поступки.

Наташа попрощалась с Настей у входа в метро и нырнула в подземку. В самолете она получила от Насти много полезной информации про Париж и чувствовала здесь себя легко. Город большой и очень красивый. Ее гостиница располагается на Монмартре. Монмартр! Как чудесно это звучит! Она будет гулять на тех же улицах, что и Ремарк и Хемингуэй. Она увидит те же дома, что и Сезанн, Ренуар, Гоген! Это ли не чудо? И хотя она прочитала, что Монмартр считается криминальным районом, сейчас это ее ни капельки не пугало.

В гостинице за стойкой регистрации толстая негритянка пыталась что-то объяснить про проживание, но она не очень то ее поняла, взяла ключ, нашла свой номер. Он оказался на четвертом этаже гостиницы. Окна номера выходили во внутренний двор, сам он был мал и неуютен. Кровать, две мини тумбочки, открытая вешалка, стол и задвинутый за него стул. Стул не выдвигался – не было места. Санузел выглядел подозрительно грязно, в душевой чьи-то волосы. Но все это не отразилось на Наташином восторженном настроении. Бросив вещи в номере. Она направилась на улицу.

Она увидела кафе со столиками на улице, села за крайний столик. Подошел официант, что-то спросил Наташу. Она с улыбкой пожала плечами, мол не понимаю, и ткнула в меню какое-то блюдо и в разделе вина выбрала бокал вина. Она думала, что заказала бокал, а принесли целую бутылку. Блюдо оказалось говядиной с соусом из горчицы и меда, картофелем, поджаренным тонкими круглыми дольками и салатом.

Наташа с интересом оглядывалась по сторонам. Как много темнокожих людей! Просто тьма-тьмущая. Красивых девушек маловато, слава богу. Зато одеваются все кто во что горазд. Некоторые вообще в невообразимых для нашего глаза нарядах. Интересно посидеть вот так и посмотреть на людей. Иногда попадаются такие, которые похожи на знакомых. Вот прошел Вова из Дрейка, потом начальник Наташиного отдела. И еще пара отдаленно напоминающих каких то давних друзей. Здесь столько мотоциклов! И на каждом втором женщина за рулем, часто в юбке и на каблуках.

Напротив винный магазин и Наташе видна его витрина – много много бутылок вина и в витрине выставлены оливки, вяленые помидоры, рулеты, анчоусы. Какие-то маленькие рыбки в маринаде. Целая витрина разной вкуснятины.

Подошел официант, принес счет – 25 евро. Наташа расплатилась и вышла из-за столика. Перед ней раскрылся Монмартр – возвышенность на севере Парижа с узкими и кривыми улочками и бесконечными лестницами наверх.

Наташа поднялась по одной из лестниц на самый верх, и изумленно ахнула: она попала на какой-то праздник. Вдоль дороги стояло множество палаток, в каждой предлагали продегустировать вино. Жарились колбаски, делались сэндвичи, пеклись незнакомые невероятные блюда. Толпа народа с вином и едой в руках ходила от палатки к палатке, все говорили, смеялись, теряли и находили кого-то. И хотя Наташа ни слова не понимала, ее радостное настроение еще больше поднялось. Потолкавшись еще с час на празднике молодого вина, она решила вернуться в отель. Выбравшись на пустынную улицу она зашагала было в сторону отеля, но услышала, как ее кто-то догоняет сзади. Обернувшись, она увидела молодого мужчину, лет 35 с веселыми карими глазами, вьющимися черными волосами, одетого в легкую куртку и стильные разодранные джинсы. В руках мужчины была початая бутылка вина и пластиковый стаканчик. «Бон жур», - улыбаясь произнес он. «Бон жур», - растерянно пролепетала Наташа. Рядом никого больше не было, а Монмартр все-таки криминальный район. Она хотела пойти дальше, но мужчина заговорил, она ответила по-русски, что не понимает его. Потом по-английски и даже вспомнила что-то по-немецки. Он не понимал ее, но плеснув вина в стаканчик, предложил ей выпить. Она сделала очень маленький глоток, и ничего вроде с ней не случилось. Мужчина звал ее обратно на праздник и она поддалась ему, очарованию Парижа и теплого осеннего вечера.

Мади, так его звали, был очень предупредителен и мил. Наташа общалась с ним на дикой смеси русского, французского, английского языков, жестами, но больше они молчали и иногда подмигивали друг другу. Они остановились у Сакре Кер. Внизу сияли огни Парижа. Прямо перед ними на ступеньках шло выступление какой-то американской секты, очень зажигательное. Человек тридцать негров поют и танцуют «Аллилуйя, аллилуйя». Вся толпа пляшет и припевает, каждый на свой лад: «Аллилуйя, аллилуйя». А сверху светит луна. Когда концерт окончился вся толпа хохоча наперегонки устремилась к другому оркестру, который неподалеку играл французскую музыку. Схватившись за руки Мади и Наташа горланили какие-то песни, лихо отплясывая с остальными зрителями. Все что-то кричали, пели, налетали друг на друга, извинялись и хохотали. Затем эта музыка закончилась, зрители стали потихоньку расходиться. Мади обнял Наташу и осторожно поцеловал ее в губы. Ночь, луна, Париж. Она была невероятно счастлива. Мади взял ее за руку и они пошли на фуникулёр, который соединял Сакре Кер с остальным Парижем. Перепрыгнув через турникет, они втиснулись в полный людьми вагончик. Там же оказались и музыканты из оркестра на площади. Опять раздались звуки музыки, и песен и вагончик понес их вниз. Внизу они нашли отель, где остановилась Наташа и , поднявшись в номер, остались в нем до утра.
Все три дня, что Наташа провела в Париже Мади был рядом. Она была бесконечно счастлива эти три дня.
Проснувшись, они шли в кафе при отеле и завтракали там мини-круассанами, намазывая их джемом и маслом, запивая все это черным кофе. Затем они выходили из отеля и шли гулять по Парижу. Наташа никогда не спрашивала куда они идут. Названия, которые по французски говорил ей Мади ничего ей не говорили, звуча непривычно для ее уха. Она просто доверилась ему и шла за ним, спускалась в метро, затем поднималась из метро наверх и перед ней представал Париж во всем его великолепии. Уже потом, дома, она купила карту Парижа и посмотрела те маршруты, по которым она бывала с Мади. А пока она шла за ним, ахая от восторга или замирая от счастья, так внезапно на нее обрушившегося. Они не заходили в кафе или в рестораны, да и честное слово, Наташе совсем и не хотелось туда. Ели они два раза в день – утром в отеле и в обед покупали багет, который Мади мастерски разламывал вдоль и начинял его сыром. Вприкуску был кусок курицы гриль, купленный здесь же на улице. Запивали они все это вином, которое оставалось еще после праздника. Мади постоянно говорил ей: «I am very very very happy». Это было все, что он знал по-английски. Наташа отвечала ему тем же. В остальном он говорил по - французски, Наташа по-русски и они, как ни странно, понимали друг друга. Так хорошо им было, невероятно хорошо!

Они побывали на рынке, где было не протолкнуться. Все кричат, дают что-то пробовать, наступают на ноги, проезжают по ним же сумками на колесиках. Купив на рынке яблоки и вырвавшись из объятий этой веселой и визжащей толпы, они нырнули в метро и вынырнули около комплекса зданий. Наташа сразу узнала Лувр по пирамиде около входа. Они сидели на скамейке возле Лувра, грызли яблоки и смотрели на туристов всех мастей и национальностей, делающих забавные позы для фото. Затем они побывали у здания Оперы, на площади Мадлен. Он ей показывал самые красивые, по его мнению, места Парижа.

Вечером второго дня он опять привел Наташу на Монмартр. Там опять было полно народу, даже еще больше чем вчера. Мади долго выбирал место, где им устроиться, они пересаживались два или три раза. Наконец, они уселись на ступеньках на самом верху лестницы. Мади отлучился на 5 минут и вернулся с бутылкой вина, которую тут же и открыл. И через минуту начался салют. Это было так здорово! Они здесь, наверху, пьют вино и только для них весь этот салют, весь этот Париж, весь мир для них! Все вокруг кричали, прыгали, радовались. Все было как в сказке для Наташи. Такой подарок – все это ей. Да, все это для нее и просто за то, что она есть. Слезы текли у нее по щекам. А вокруг радовались и веселились люди, кто то что - то говорил ей и она отвечала, смеялась и плакала. Все вокруг целовались и угощали друг друга вином. Кто то целовал Наташу и она кого то целовала. Все было безумно весело. Когда закончился салют никто не хотел расходиться. Где-то заиграла гитара, ее подхватил аккордеон. «И все это мне! Спасибо, спасибо, спасибо», пело у нее внутри. Ее радовало все в этом городе: люди, их речь – плавная и певучая, дома, небо, деревья и, конечно же, Мади. Ей нравилось как он выглядит, как он одевается, как он внимателен к людям, всегда готовый им помочь или уступить старушке место в метро.

Иногда, гуляя по улицам Парижа, они подходили к его дому, она оставалась в кафе у подъезда, а он, нырнув в темноту подъезда, скрывался и вновь появлялся минут через 15-20 освежившийся и в другой одежде. Наташе было интересно посмотреть как он живет, но он ни разу не приглашал ее.

И вот настало утро последнего дня в Париже. Наташа собирала сумку с вещами. Мади был взволнован, что-то говорил ей. А у нее на душе была черная тоска. Неужели никогда она больше не увидит его и этот волшебный город? Неужели в ее жизни не будет больше сказки? И сердце рвалось, а руки тряслись. Она изо всех сил пыталась улыбаться, сдерживая слезы.

Мади проводил ее до автобуса. Они поцеловались несколько раз, он положил ее сумку в багажное отделение, саму посадил в автобус и ушел. Наташа смотрела как он удаляется, пока он не зашел за угол дома. Автобус тронулся. «Мади, Мади, Мади, я не хочу уезжать»,- кричало ее сердце. Так хочется плакать. И она заплакала, не скрывая от других своих слез. Она плакала в автобусе, потом в аэропорту, самолете, машине по дороге домой. Она плакала снова и снова при каждой мысли, которая приходила ей в голове. А мысли были только о мужчине, который остался там, в Париже. Она плакала, очищая свое прошлое и расчищая свое прекрасное будущее.

Когда Наташа вернулась домой, она пыталась написать ему сообщение на телефон, но он молчал. Она нашла преподавателя по французскому языку и уговорила ту заниматься с ней 4 раза в неделю, потому что ей срочно, за месяц надо выучить французский. Ей надо вернуться туда, в Париж и понимать его. И преподаватель, весьма занятая доцент университета, согласилась. Они занимались почти каждый день и учили слова и спряжения французских глаголов. Наташе стала открываться красота этого языка.
И когда через месяц она отравила смс на французском языке «Я скоро вернусь в Париж», она получила ответ: «Я жду тебя».

Волшебство или любовь? Что или кто создает эти чувства? Наташа не знала, но зато она точно знала, что ради них стоило рискнуть.
Made on
Tilda